Синдром маньяка и жертвы. Социальный стокгольмский синдром

Термин «стокгольмский синдром» подразумевает парадоксальное психологическое состояние. Суть его заключается в следующем: жертва преступления испытывает к преступнику явную симпатию, влюбленность, сочувствует и помогает ему, оправдывает агрессивные действия. Ученые считают, что такое отношение не является психическим расстройством, это своеобразная защита, реакция на опасное для человека событие. Описанная ситуация наблюдается спустя несколько дней после преступления в отношении жертвы, которая начинает оправдывать действия преступника, отождествлять его с собой, стремится максимально понравиться ему. Синдром жертвы имеет другие названия: амстердамский, брюссельский, копенгагенский.

Причины формирования стокгольмского синдрома

Как развивается синдром, когда жертва влюбляется в своего мучителя? Психологи, психиатры и криминалисты, изучающие проблему, формируют несколько общих причин возникновения такого феномена, связанных с особым состоянием человека, оказавшегося в критическом, опасном для жизни положении:

  • заложник видит в действиях преступника признаки некой заботы: он обеспечивает его потребности, сохраняет жизнь;
  • нахождение в тесном, изолированном контакте с похитителем позволяет оценить его с другой точки зрения, понять и даже принять мотивы, побудившие к преступлению;
  • совместное проживание в течение длительного времени может привести к возникновению симпатии и даже влюбленности между мужчиной и женщиной;
  • для исключения ситуаций, когда террорист может применить физическую силу или расправу к своему пленнику, жертва выбирает особый стиль поведения, во всем угождая, что входит в привычку;
  • для одиноких людей, которых никто не ждет дома, совместное нахождение с мучителем является ярким событием, с ним они переживают страшные часы, затем возникает потребность находиться рядом;
  • испытывать симпатию, подражать маньяку запуганный и униженный заложник может из-за желания казаться таким же сильным.

Хельсинский синдром не является частым случаем. Для его возникновения необходимо совпадение нескольких условий:

  • владение одним языком;
  • длительное совместное нахождение агрессора и заложника;
  • сопереживание преступнику, солидарность с социальными, политическими предпочтениями, появление жалости к нему;
  • невозможность выполнения самостоятельного противодействия преступнику;
  • «гуманное», неагрессивное отношение к жертве при наличии реальной угрозы для здоровья или жизни.

Разновидности патологии и основные признаки

Описываемый синдром имеет несколько типов, характерен не только при проявлениях терроризма или преступлениях против общества. Присущие ему черты можно наблюдать в жизни обычных людей: в семье, на работе, в социальных отношениях. Симптомы проблемы часто выявляются во взаимодействии продавца и покупателя.

Синдром заложника

Синдром заложника – один из видов стокгольмского расстройства - характерен для случаев, когда похититель захватывает жертву. Человек становится своеобразным гарантом получения выдвинутых требований. При этом жизнь и здоровье заложника находятся в полной власти преступника. Зависимый человек начинает проявлять к своему мучителю симпатию, становится солидарным с выдвинутыми им требованиями, разделяет его взгляды. Благосклонность и сочувствие возникают взамен страха за свое будущее. Именно такая подмена чувств способствует появлению у жертвы ложного ощущения безопасности. Отношения в некоторых случаях могут быть взаимными. Такое развитие событий наиболее благоприятно: процесс переговоров с правоохранительными органами упрощается, преступник часто гарантирует безопасность для удерживаемого силой человека.


Бытовой и социальный стокгольмский синдром

Модель отношений, характерная для террористического захвата, может наблюдаться в обычной жизни. Примеры бытового стокгольмского синдрома можно увидеть в семейных отношениях. В большинстве случаев агрессивную роль занимает муж, покоряемая ему жертва – супруга. Такая нездоровая ситуация может возникать по причинам:

  • Особенностей характера, присущих как мужчине, так и женщине. Муж имеет задатки деспота: он груб, властен, быстро входит в состояние гнева. Жена считает себя недостойной супруга, имеет заниженную самооценку, поддаются манипулированию.
  • Ошибок в семейном воспитании. Родители будущей супруги часто не обращают внимания на дочь, грубо относятся к ней, всегда критикуют или унижают ее. Детство мальчика сопровождают семейная агрессия, побои.
  • Посттравматическая природа агрессии. Супруг может быть унижен кем-то в детстве или во взрослой жизни, гнев и агрессию переносит на свою жену, которая покорно воспринимает ситуацию, оставаясь в отношениях с ним.
  • Женщина попадает в замкнутый круг: после акта насилия агрессор раскаивается, получает прощение, затем снова совершает недостойный поступок. Слабохарактерная жертва неспособна защищаться или порвать нездоровые отношения, продолжает любить насильника-супруга.

Проявлением стокгольмского синдрома в социальной сфере можно считать отношения начальник–подчиненный, когда руководитель является диктатором. Такой работодатель требует от сотрудника выполнения большого объема работы, часто сверхурочной, срочной и не входящей в основные должностные обязанности. В качестве поощрения начальник может обещать выплату премии или другие компенсации. Однако после выполнения заданий работник не получает ничего. Наградой является обвинение в непрофессионализме, некачественном результате труда, угроза немедленного увольнения. Человек боится перечить, продолжает выполнять основную работу и берется за дополнительную нагрузку. Мысль о расторжении трудовых отношений им не допускается, профессиональная самооценка становится низкой. Полностью отсутствует желание самостоятельно изменить ситуацию.


Современные торговые сети, многочисленные интернет-магазины предлагают потенциальным покупателям заманчивые акции, скидки или бонусы. Люди с радостью пользуются возможностью приобрести товар или услугу выгодно. Они приобретают изрядное количество вещей, которые никогда не будут использовать по назначению. Такая нестандартная зависимость, где агрессором является товар, а жертвой – шопоголик, называется синдром покупателя. Люди, страдающие такой формой психической зависимости, не могут избавиться от сильного желания приобрести акционный товар, испытывают страх за то, что не успеют этого сделать.

Диагностика

Психотерапевтами и психологами разработаны специальные методики оценки, позволяющие выявить склонность человека становиться жертвой при развитии событий, характерных для синдрома заложника. Главный способ получения информации – отрос пациента с применением методик:

  • определение тяжести травмы психологического характера с использованием оценочной шкалы;
  • выявление уровня депрессивного состояния по системе Бека;
  • проведение опроса для определения глубины признаков психопатологии;
  • оценка посттравматических проявлений в соответствии со шкалой Миссисипи;
  • использование теста на уровень посттравматического стрессового расстройства.

Лечение и профилактика

Для коррекции поведенческой модели жертвы используются методы психотерапии. Специалисты применяют схемы лечения, целью которых является самостоятельное достижение больным результатов. Он учится:

  • контролировать мысли, возникающие бессознательно или автоматически;
  • оценивать эмоции, анализировать связь между мыслями и последующими действиями;
  • взвешивать происходящие события максимально реалистично;
  • не допускать искажения умозаключений в зависимости от происходящего.

Процесс реабилитации долгий, пациент обязан находиться под постоянным контролем профессионалов – психологов и психотерапевтов. Важно, чтобы больной смог пересмотреть свое мировоззрение, понять, что дальнейшая психическая безопасность, физическое выживание зависят от изменения отношения к окружающим людям, их действиям. Близкие жертвы должны понимать, что реабилитация после внезапного события – теракта или похищения - происходит за относительно небольшой временной промежуток. Синдром заложника, источником которого являются семейные или социальные взаимоотношения, победить трудно. Особые усилия заключаются в убеждении человека в том, что постоянно испытывать унижения и побои неправильно, не следует влюбляться в тирана, жить с ним или работать под его началом.

Состояние, возникающее при захвате заложников, когда заложники начинают симпатизировать и даже сочувствовать своим захватчикам или отождествлять себя с ними. Если террористов удаётся схватить, то бывшие заложники, подверженные стокгольмскому синдрому, могут активно интересоваться их дальнейшей судьбой, просить о смягчении приговора, посещать в местах заключения и т. д.

Авторство термина приписывают криминалисту Нильсу Бейероту (Nils Bejerot), который ввёл его во время анализа ситуации, возникшей в Стокгольме во время захвата заложников в августе года. Но желание заложника защитить своего захватчика или вообще «объединиться с ним» в общем было известно задолго до стокгольмских событий, давших название «синдрому заложника». В быту не так уж редко возникают ситуации, когда женщины, перенёсшие насилие и остававшиеся некоторое время под прессингом своего насильника, потом влюбляются в него.

Стокгольмский синдром может возникнуть даже при:

  • захвате с целью получения выкупа ;
  • политических терактах (проявляется наиболее ярко, особенно если в обществе существуют различные точки зрения на решение проблемы, из-за которой возникла конфликтная ситуация).

Стокгольмский синдром усиливается в случае разделения группы заложников на отдельные подгруппы, не имеющие возможности общаться друг с другом.

Опасность синдрома

Опасность стокгольмского синдрома заключается в действиях заложника против собственных интересов, как, например, воспрепятствование своему освобождению.

Известны случаи, когда во время антитеррористической операции заложники предупреждали террористов о появлении спецназовца , и даже заслоняли террориста своим телом. В других случаях террорист прятался среди заложников и никто его не разоблачал. Как правило, стокгольмский синдром проходит после того, как террористы убивают первого заложника.

Детали состояния и его причины

Психологический механизм серьёзного шокового состояния изменения сознания человека состоит в том, что сначала действует защитный механизм, зачастую основанный на неосознанной идее, что преступник не будет вредить жертве, если действия будут совместными и положительно восприниматься. Пленник практически искренне старается заполучить покровительство захватчика. Позднее в условиях полной физической зависимости от агрессивно настроенного террориста заложники боятся штурма здания и насильственной операции властей по их освобождению больше, чем угроз террористов.

Захват заложников в Стокгольме в 1973 году

Случай с Пэтти Хёрст

Захват резиденции японского посла в Лиме , столице Перу, 17 декабря 1996

Это самый крупный за всю историю захват такого большого числа высокопоставленных заложников из разных стран мира, неприкосновенность которых установлена международными актами.

Террористы (члены перуанской экстремистской группировки «Революционное движение имени Тупак Амару »), появившиеся в виде официантов с подносами в руках, захватили резиденцию посла вместе с 500 гостями во время приема по случаю дня рождения императора Японии Акихито и потребовали, чтобы власти освободили около 500 их сторонников, находящихся в тюрьмах.

Сразу после захвата президента Перу Альберто Фухимори стали обвинять в бездействии и в том, что он не обеспечил надежной охраны посольства, лидеры западных стран, чьи граждане оказались в числе заложников, оказывали на него давление и требовали, чтобы безопасность заложников была приоритетной целью при их освобождении. В таких условиях ни о каком штурме посольства, ни о каких других силовых мерах освобождения заложников речи не шло.

Острая психологическая ситуация, в которой жертва проникается симпатией к своим мучителям, называется стокгольмский синдром. Такое происходит во время захвата заложников. Если же преступники оказываются пойманными, то жертва этого синдрома может активно участвовать в дальнейшей судьбе своих мучителей. Такие люди просят для них смягчение приговора, навещают их в тюрьме и т. д. Стокгольмский синдром не является неврологическим заболеванием официально, т. к. в ситуациях с захватом заложников только 8% поддаются его влиянию. Симптомы и лечение этого недуга будут описаны ниже.

Первое упоминание

В 1973 году в банке Стокгольма был произведен захват трех женщин и одного мужчины двумя похитителями. В течение 6 дней они угрожали лишить их жизни, но иногда давали поблажки и немного спокойствия. Однако, при попытке освободить заложников, спасательная операция столкнулась с неожиданной проблемой: все жертвы пытались помешать себя освободить и после происшествия просили амнистию для преступников.

Каждая жертва наведывала своих мучителей в тюрьме, а одна из женщин развелась с мужем и поклялась в любви и верности парню, который приставлял пистолет к ее виску. Две бывшие заложницы даже вышли замуж за своих похитителей. Такая психологическая реакция впервые была описана криминалистом Биджертом.

Самой распространенной формой симпатии заложников считают бытовой стокгольмский синдром. Это банальное психологическое и физическое насилие в семье. Человек не ощущает себя жертвой, а такие отношения не редкость между мужем и женой, родителями и детьми.

Стокгольмский синдром в семье

Стокгольмский синдром в семье вредит и окружающим близким людям, т. к. они знают о насилии, но ничего не могут сделать, потому что жертва не считает себя жертвой.

Дети, которые вырастут в такой семье, становятся тоже жертвами. С самого детства они видят негативное подсознательное влияние даже при положительном отношении. Происходящее сильно влияет на их восприятие мира. Депрессия часто сопровождает таких людей во взрослом возрасте.

Причины возникновения

Психологами доказано, что длительное эмоциональное потрясение может заметно повлиять на подсознание жертв и изменить их отношение к агрессорам. Когда человек полностью зависит от агрессивного обидчика, то он растолковывает все его действия себе в пользу - таков механизм синдрома. Но это работает только при психологическом эмоциональном насилии, при условии, что физическое насилие к жертве не применяется. Известны случаи, когда жертва и обидчик месяцами находились вместе. В таких случаях первый понимал, что похититель не причинит физический вред, и начинал их провоцировать. Последствия такого необдуманного поведения могут быть совершенно разными и очень опасными.

Насилие в семье

Стокгольмский синдром заложника имеет следующие причины:

  • лояльное отношение к жертвам;
  • угроза жизни, проявляющаяся со стороны маньяка;
  • длительное пребывание заложника и похитителя;
  • возможен только один вариант события, который продиктован захватчиками.

Проявления синдрома

Для того чтобы определить наличие синдрома, нужно повнимательнее присмотреться к человеку. Все люди, которые находились или находятся в подобных ситуациях, имеют определенные признаки.

  1. При долгом общении с похитителем жертва искажает реальный ракурс происходящего в своем подсознании. Часто она считает мотивы похитителя правильными, справедливыми и единственно верными.
  2. Когда человек долго находится в стрессе и страхе за свою жизнь, все попытки и действия по улучшению ситуации воспринимаются негативно. В таком случае заложник боится освобождения, потому что при попытке освобождения риск только увеличивается. В таких семейных отношениях жертва боится еще больше разозлить тирана, если начнет с ним бороться, поэтому оставляет все неизменным.
  3. Когда личность, которая подвергается насилию, выбирает поведение покорности и угождения, при длительном общении они перерастают в сочувствие, одобрение и понимание. В таких случаях заложник оправдывает одного из нападавших, а жертва - домашнего тирана.

Тактика выживания с мучителем

При длительном контакте в отношениях с тираном жертва разрабатывает правила поведения.

Тактика выживания

  1. Желание сохранить мир в семье заставляет жертву забыть о своих желаниях и жить жизнью обидчика. Она ставит себе задачу полного удовлетворения всех желаний тирана.
  2. Страдалец может убедить себя в благих намерениях домашнего маньяка и пробудить в себе чувства уважения, любви и поощрения.
  3. Когда мужчина-агрессор находится в хорошем настроении и жена строит иллюзии по поводу восстановления мира в семье, боясь нарушить такое доброе поведение по отношению к ней.
  4. Полная скрытность своих отношений и пресечение любых попыток близких людей помочь. Это происходит из-за страха и непринятия подобного отношения к жертве.
  5. Такие люди стараются избегать разговоров о личной жизни или твердят, что все хорошо.

Чувство вины заложника заставляет думать его, что причины такого поведения агрессора в нем самом.

Избавление от проблемы

Стокгольмский синдром, который проявляется в семье – это чисто психологическая реакция. Ее лечение необходимо проводить при помощи психолога. Психотерапевт помогает пациенту решить 3 задачи:

  • отсутствие логики в поступках;
  • понятие иллюзии всех надежд;
  • принятие статуса жертвы.

Бытовой случай является самым сложным, навязанные агрессором мысли и страх могут длиться годами. Такого человека сложно убедить уйти от тирана – т. к. это единственный выход из сложившейся ситуации.

Лечение может проходить от нескольких месяцев до нескольких лет, все зависит от личности, подвергшейся насилию.

Исторические примеры

Примеры из жизни доказывают существование этого недуга у многих людей. Помимо первого упоминания в Стокгольме, ярким проявлением считают случай в Перу, когда террористами было захвачено посольство Японии. В тот момент были захвачены 500 гостей резиденции и сам посол. Через две недели выпустили 220 заложников, которые во время освобождения защищали своих похитителей и выступали на их стороне.

Позже выяснилось, что часть заложников освободили по причине симпатии к ним. Соответственно, синдром образовался и у террористов. Такое явление получило название Лимский захват.

Интересным случаем бытового проявления синдрома можно считать происшествие с Элизабет Смарт. Девушке было 14 лет, ее держали взаперти и насиловали. Однако, она отказалась сбегать от мучителей при полученной возможности.

По материалам книги Л.Г. Почебут
«Социальная психология толпы» (С-Пб, 2004).

Стокгольмский синдром - психологическое состояние, возникающее при захвате заложников, когда заложники начинают симпатизировать захватчикам или даже отождествлять себя с ними.

Авторство термина «стокгольмский синдром» приписывают криминалисту Нильсу Биджероту (Nils Bejerot), который ввел во время анализа ситуации, возникшей в Стокгольме во время захвата заложников в августе 1973 года.

При долгом взаимодействии заложников и террористов в поведении и психике заложников происходит переориентация. Появляется так называемый «Стокгольмский синдром» . Впервые он был обнаружен в столице Швеции. Ситуация сложилась следующим образом. Два рецидивиста в финансовом банке захватили четырех заложников - мужчину и трех женщин. В течение шести дней бандиты угрожали их жизни, но время от времени давали кое-какие поблажки. В результате жертвы захвата стали оказывать сопротивление попыткам правительства освободить их и защищать своих захватчиков. Впоследствии во время суда над бандитами освобожденные заложники выступали в роли защитников бандитов, а две женщины обручились с бывшими похитителями. Такая странная привязанность жертв к террористам возникает при условии, когда заложникам не причиняется физического вреда, но на них оказывается моральное давление. Например, в ходе захвата отрядом Басаева больницы в Буденновске заложники, несколько дней пролежавшие на полу больницы, просили власти не начинать штурма, а выполнить требования террористов.

«Стокгольмский синдром» усиливается в том случае, если группу заложников разделили на отдельные подгруппы, не имеющие возможности общаться друг с другом.

Своеобразная ситуация, провоцирующая «Стокгольмский синдром», многократно описана в литературе, отражена в художественных фильмах. Впервые психологическая привязанность заложника к своему сторожу представлена в кинофильме по повести Лавренева «Сорок первый». Затем во французском фильме «Беглецы» с участием известных актеров Жерара Депардье и Пьера Ришара показано возникновение нежной дружбы между неудавшимся террористом (герой Ришара) и бывшим бандитом, ставшим его заложником (герой Депардье). В знаменитом американском фильме «Крепкий орешек» с участием Брюса Уиллиса ситуация последствий «Стокгольмского синдрома» обыгрывается более драматично. Один из заложников проявил солидарность с террористами, предал своих товарищей, выдал жену сотрудника полиции (героя Уиллиса). После этого он был хладнокровно застрелен террористами. Этот пример показывает нам, насколько рискованным является общение заложников с террористами.

Психологический механизм стокгольмского синдрома состоит в том, что в условиях полной физической зависимости от агрессивно настроенного террориста человек начинает толковать любые его действия в свою пользу. Известны случаи, когда жертва и захватчики месяцами находились вместе, ожидая выполнения требований террориста. Если никакого вреда жертве не причиняется, то в процессе адаптации к данной ситуации некоторые люди, почувствовав потенциальную неспособность захватчиков причинить им вред, начинают их провоцировать. Однако любые высказывания о слабости террористов, угрозы отмщения, неминуемого разоблачения и привлечения к уголовной ответственности могут оказаться очень опасными и привести к непоправимым последствиям.

Наиболее ярко «Стокгольмский синдром» проявился во время захвата террористами посольства Японии в Перу. В резиденции японского посла в Лиме, столице Перу, 17 декабря 1998 года проходил пышный прием по случаю дня рождения императора Японии Акохито. Террористы, появившиеся в виде официантов с подносами в руках, захватили резиденцию посла вместе с 500 гостями. Террористы являлись членами перуанской экстремистской группировки «Революционное движение имени Тупака Амара». Это был самый крупный за всю историю захват такого большого числа высокопоставленных заложников из разных стран мира, неприкосновенность которых установлена международными актами. Террористы требовали, чтобы власти освободили около 500 их сторонников, находящихся в тюрьмах.

Сразу после захвата президента Перу Альберто Фухимори стали обвинять в том, что он не обеспечил надежной охраны посольства. Лидеры западных стран, чьи граждане оказались в числе заложников, оказывали на него давление и требовали, чтобы безопасность заложников была приоритетной целью при их освобождении. Но ни о каком штурме посольства, ни о каких других силовых мерах освобождения заложников речи не шло. Спустя сутки после захвата резиденции террористы освободили 10 узников - послов Германии, Канады, Греции, советника по культуре посольства Франции. Террористы договорились с дипломатами, что те станут посредниками на переговорах между ними и президентом А. Фухимори. Президент мог либо подключиться к переговорам с террористами, на чем те настаивали, либо пытаться освободить заложников силой. Но штурм посольства не гарантировал сохранения жизни заложников.

Через две недели террористы освободили 220 заложников, сократив число своих пленников, чтобы их легче было контролировать. Освобожденные заложники своим поведением озадачили перуанские власти. Они выступали с неожиданными заявлениями о правоте и справедливости борьбы террористов. Находясь долгое время в плену, они стали испытывать одновременно и симпатию к своим захватчикам, и ненависть и страх по отношению к тем, кто попытается насильственным способом их освободить.

По мнению перуанских властей, главарь террористов Нестор Картолини, бывший текстильный рабочий, был исключительно жестоким и хладнокровным фанатиком. С именем Картолини была связана целая серия похищений крупных перуанских предпринимателей, от которых революционер требовал денег и других ценностей под угрозой смерти. Однако на заложников он произвел совершенно иное впечатление. Крупный канадский бизнесмен Кьеран Мэткелф сказал после своего освобождения, что Нестор Картолини - вежливый и образованный человек, преданный своему делу.

Захват заложников продолжался четыре месяца. Положение заложников стало ухудшаться. Некоторые заложники приняли решение вырваться на свободу своими силами. И только А. Фухимори, для которого пойти на поводу у террористов и освободить их соратников из тюрьмы было решительно неприемлемо, казалось, бездействовал. В стране его популярность упала крайне низко. Бездействие президента возмущало мировое сообщество. Никто не знал, что группа специально подготовленных людей рыла под посольством тоннель. По совету освобожденных ранее заложников штурм посольства начался во время футбольного матча, который в определенное время суток вели между собой террористы. Группа захвата просидела в потайном тоннеле около двух суток. Когда начался штурм, то вся операция заняла 16 минут. Все террористы во время штурма были уничтожены, все заложники - освобождены.

Синдром заложника - это серьезное шоковое состояние изменения сознания человека. Заложники боятся штурма здания и насильственной операции властей по их освобождению больше, чем угроз террористов. Они знают: террористы хорошо понимают, что до тех пор, пока живы заложники, живы и сами террористы. Заложники занимают пассивную позицию, у них нет никаких средств самозащиты ни против террористов, ни в случае штурма. Единственной защитой для них может быть терпимое отношение со стороны террористов. Антитеррористическая акция по освобождению заложников представляет для них более серьезную опасность, чем даже для террористов, которые имеют возможность обороняться. Поэтому заложники психологически привязываются к террористам. Для того чтобы исключить когнитивный диссонанс между знанием о том, что террористы - опасные преступники, действия которых грозят им смертью, и знанием о том, что единственным способом сохранить свою жизнь является проявление солидарности с террористами, заложники выбирают ситуационную каузальную атрибуцию . Они оправдывают свою привязанность к террористам желанием сохранить свою жизнь в данной экстремальной ситуации.

Такое поведение заложников во время антитеррористической операции очень опасно. Известны случаи, когда заложник, увидев спецназовца, криком предупреждал террористов о его появлении и даже заслонял террориста своим телом. Террорист даже спрятался среди заложников, никто его не разоблачил. Преступник вовсе не отвечает взаимностью на чувства заложников. Они являются для него не живыми людьми, а средством достижения своей цели. Заложники же, напротив, надеются на его сочувствие. Как правило, «Стокгольмский синдром» проходит после того, как террористы убивают первого заложника.

Сергей Асямов,
специально для сайта "Юридическая психология"


40 лет назад - 28 августа 1973 года в столице Швеции завершилась полицейская операция по освобождению заложников, захваченных преступником при попытке ограбления банка «Sveriges Kreditbank». Это событие навсегда осталось в истории, потому что именно это преступление подарило мировой психологии и криминалистике новый звучный термин, названный в честь города, где произошел налет - "стокгольмский синдром" .

Утром 23 августа 1973 года в банк в центре Стокгольма вошел 32-летний Ян Эрик Улссон. Улссон до этого отбывал наказание в тюрьме г.Кальмар, где познакомился и подружился с известным в уголовном мире преступником Кларком Улафссоном. После своего освобождения, Улссон предпринял неудачную попытку 7 августа 1973 г. организовать побег Улафссона из тюрьмы.

Войдя в банк, Улссон достал автоматический пистолет, выстрелил в воздух и прокричал: «Вечеринка начинается!».

Немедленно прибыла полиция. Двое сотрудников попытались обезвредить преступника, но Улссон открыл огонь и ранил одного из полицейских в руку. Другому он приказал сесть на стул и что-нибудь спеть. Тот запел песню «Одинокий ковбой». Но один из оказавшихся в зале клиентов, пожилой человек, мужественно заявил бандиту, что не позволит устраивать спектакль из всего этого, и велел отпустить полицейского. Неожиданно требование было выполнено - старик смог покинуть зал вместе с исполнителем "Одинокого ковбоя".

Улссон захватил четырех сотрудников банка – трех женщин и мужчину (Кристину Энмарк, Бриджитт Ландблэд, Элизабет Олдгрен и Свена Сафстрома) и забаррикадировался с ними в помещении хранилища размером 3 на 14 метров.

Четверка заложников

А затем началась шестисуточная драма, ставшая самой известной в шведской криминальной истории и озадачившая криминалистов и психологов необычным поведением заложников, получившим в дальнейшем название «стокгольмский синдром».

Преступник потребовал три миллиона крон (около $700 тысяч по курсу 1973 г.), оружие, пуленепробиваемые жилеты, шлемы, спортивный автомобиль и свободу для своего бывшего сокамерника - Улафссона. В случае невыполнения своих требований, преступник обещал убить заложников.

Швеция была в шоке - никогда прежде заложников здесь не брали. Ни политики, ни спецслужбы, ни психологи не знали, как вести себя в подобной ситуации.

Сразу же было удовлетворено одно из требований грабителя – из тюрьмы в банк доставили Кларка Улафссона. Правда, с ним успели поработать психологи, и он обещал не усугублять ситуации и не причинять заложникам вреда. К тому же ему обещали помилование за прошлые преступления, если он поможет властям разрешить данную ситуацию и освободить заложников. О том, что это было не простое ограбление банка, а тщательно спланированная Улссоном операция по освобождению Улафссона, полиция в тот момент не знала.

С исполнением прочих требований власти попросили повременить. Преступники получили бы и автомобиль и деньги, но им не разрешили брать с собой в машину заложников. На штурм полиция не решалась, т.к. специалисты (криминологи, психологи, психиатры), оценивавшие поведение преступников, пришли к заключению, что перед ними весьма проницательные, смелые и амбициозные профессиональные преступники. И попытка быстрого штурма могла привести к печальным последствиям.

Это хорошо почувствовало правительство Швеции во главе с тогдашним премьер-министром Улафом Пальме. За три недели до выборов у ситуации с захватом заложников непременно должен был быть хэппи-энд.

Но у шведских полицейских был и личный интерес: в «Sveriges Kreditbank» хранились деньги, предназначенные для выплаты зарплаты шведским стражам порядка, а до нее оставался всего один день.

Эпизоды стокгольмской драмы

Улафу Пальме пришлось лично вести телефонные переговоры и с преступниками. Т.к. не все требования Улссона были удовлетворены (не было денег, оружия и автомобиля), он стал угрожать заложникам и обещал в случае штурма всех их повесить. В подтверждение того, что это были не пустые угрозы, он стал душить одну из заложниц - несчастная захрипела прямо в трубку. Отсчет времени пошел.

Однако дня через два отношения между грабителями и заложниками несколько изменились. А точнее, улучшились. Заложники и преступники мило общались, играли в "крестики-нолики". Захваченные пленники вдруг начали критиковать полицию и требовать прекратить усилия для их освобождения. Одна из заложниц, Кристин Энмарк, после напряженных переговоров Улссона с правительством, сама позвонила премьер-министру Пальме и заявила, что заложники ничуть не боятся преступников, а наоборот им симпатизируют, требуют немедленно выполнить их требования и всех отпустить.

Я разочарована в вас. Вы сидите и торгуетесь нашей жизнью. Дайте мне, Элизабет, Кларку и грабителю деньги и два пистолета, как они требуют и мы уедем. Я этого хочу и я им доверяю. Организуйте это и все будет закончено. Или приходите сюда и замените нас на себя. Пока и спасибо за вашу помощь! - говорит Энмарк премьер-министру.

Когда Улссон решил продемонстрировать властям свою решительность и решил для убедительности ранить одного из заложников, заложницы уговаривали Свена Сафстрома выступить в этой роли. Они убеждали его в том, что он серьезно не пострадает, но это поможет разрешить ситуацию. В дальнейшем, уже после освобождения, Сафстром говорил, что ему даже было в какой то мере приятно, что Улссон для этой цели выбрал его. К счастью, обошлось и без этого.

В конце концов, 28 августа, на шестой день драмы, полицейские при помощи газовой атаки благополучно взяли штурмом помещение. Улссон и Улафссон сдались, а заложники были освобождены.

Освобожденные заложники заявили, что куда больше все это время они боялись штурма полиции. Впоследствии между бывшими заложниками и их захватчиками сохранились теплые отношения. По некоторым данным, четверка даже наняла адвокатов для Улссона и Улафссона.

Одному из них, Кларку Улофссону, удалось избежать наказания, доказав, что он всячески пытался урезонить нервного дружка. Правда, его вновь отправили отбывать оставшееся ему заключение. Он потом поддерживал дружеские отношения с одной из заложниц, которой симпатизировал ещё в хранилище. Правда, вопреки расхожему мнению, они не поженились, а дружили семьями. В дальнейшем он продолжил свою преступную карьеру – вновь грабежи, захват заложников, торговля наркотиками. Он неоднократно попадал за решетку, совершал побеги и в настоящее время отбывает очередное уголовное наказание в одной из шведских тюрем.

Зачинщик захвата Улссон был приговорён к 10 годам тюрьмы, из которых он отсидел восемь лет, мечтая о простой жизни с женой в домике в лесу. Благодаря этой истории он стал весьма популярным в Швеции, получал сотни писем от поклонниц в тюрьме, а потом женился на одной из них. В настоящее время Улссон живёт со своим семейством в Бангкоке, где занимается продажей подержанных автомобилей и, приезжая в Швецию, с удовольствием встречается с журналистами, вновь и вновь рассказывая им о событиях 40-летней давности.

История захвата заложников знала потом еще не один пример «стокгольмского синдрома». Самым одиозным его проявлением принято считать поведение американки Патрисии Херст, которая после освобождения вступила в террористическую организацию, члены которой её захватили, и принимала участие в вооруженных ограблениях.

Патти Херст была внучкой Уильяма Рэндольфа Херста, американского миллиардера и газетного магната. Она была похищена из своей квартиры в Калифорнии 4 февраля 1974 года членами леворадикальной террористической группировкой, называвшей себя Симбионистская армия освобождения (Symbionese Liberation Army - SLA). Херст провела 57 дней в шкафу размером 2 метра на 63 сантиметра, первые две недели с завязанными глазами, первые несколько дней без туалета и с кляпом во рту, перенесла физическое, психологическое и сексуальное насилие.

За ее освобождение террористы потребовали выдачи каждому неимущему жителю Калифорнии продовольственного пакета в 70 долларов, и печати массовым тиражом пропагандистской литературы. Это обошлось бы семейству Херст в 400 млн долларов. Семья объявила о невозможности выполнения условий SLA и предложила выделить 6 млн долларов тремя порциями по 2 млн долларов. После того, как семья заложницы организовала распределение пищевых продуктов на сумму 4 млн долларов, и за сутки до обещанного террористами освобождения девушки под залог еще 2 млн долларов, группировка выпустила аудиообращение, в котором Патрисия Херст провозгласила свое вступление в ряды SLA и отказалась вернуться в семью.

Херст получила боевой псевдоним «Таня» в честь Тамары (Тани) Бунке, погибшей единомышленницы Эрнесто Че Гевары. В составе боевой группы SLA «Таня» приняла участие в ограблении двух банков, обстреле супермаркета, нескольких случаев угона автомобилей и захвата заложников, производства взрывчатки. Была объявлена в розыск и арестована 18 сентября 1975 года вместе с четырьмя другими членами SLA в результате облавы ФБР. Одновременно полиция атаковала и сожгла другое убежище SLA, перестреляв большую часть группы.

После заключения под стражу Херст рассказала о насилии над ней со стороны террористов и объявила о принудительном характере всей своей деятельности в рядах SLA. Проведенная психиатрическая экспертиза подтвердила наличие у девушки посттравматического расстройства психики, вызванного переживанием интенсивного страха, беспомощности и крайнего ужаса. В марте 1976 г. Херст была приговорена к семилетнему тюремному заключению за участие в ограблении банка, несмотря на усилия адвокатов представить её жертвой похищения. Благодаря вмешательству президента США Джимми Картера срок был сокращен, а в феврале 1979 г. приговор был отменён под давлением общественной кампании поддержки, развернутой «Комитетом по освобождению Патрисии Херст».

Патрисия изложила свою версию событий в автобиографической книге «Every Secret Thing». Она стала прототипом героинь многих фильмов, таких как «Cry-Baby», «Serial Mom» и других. Ее случай считается классическим примером стокгольмского синдрома.

В психологии стокгольмский синдром рассматривают как парадоксальный психологический феномен, проявляющийся в том, что заложники начинают выражать сочувствие и положительные чувства по отношению к своим похитителям. Эти иррациональные чувства, которые проявляют заложники в ситуации опасности и риска, возникают из-за ошибочного истолкования ими отсутствия злоупотреблений со стороны преступников как актов доброты.

Ученые полагают, что стокгольмский синдром является не психическим расстройством (или синдромом), а скорее нормальной реакцией человека на ненормальные обстоятельства, сильно травмирующее психику событие и поэтому стокгольмский синдром не включён ни в одну международную систему классификации психиатрических заболеваний.

Механизм психологической защиты в данном случае основан на надежде жертвы, что преступник проявит снисхождение при условии безоговорочного выполнения всех его требований. Поэтому заложник старается продемонстрировать послушание, логически оправдать действия захватчика, вызвать его одобрение и покровительство. Зная, что преступники хорошо понимают, что до тех пор, пока живы заложники, живы и сами преступники, заложники занимают пассивную позицию, у них нет никаких средств самозащиты ни против преступников, ни в случае штурма. Единственной защитой для них может быть терпимое отношение со стороны преступников.

Анализ более чем 4700 случаев захвата заложников с баррикадированием, проведенный специалистами ФБР (FBI Law Enforcement Bulletin, №7, 2007), показал, что у 27% жертв в той или иной степени проявляется стокгольмский синдром. В то же время, многие полицейские практики считают, что на самом деле этот синдром проявляется намного реже и встречается, как правило, в ситуациях, когда заложники и преступники были ранее незнакомы.

Стокгольмский синдром чаще всего возникает, когда заложники находятся с террористами в контакте длительное время, он развивается примерно в течение 3-4 дней, а затем фактор времени теряет значение. Причем стокгольмский синдром относится к числу труднопреодолимых и действует довольно долго.

Психологический механизм синдрома состоит в том, что под воздействием сильного шока и долгого пребывания в плену заложник, пытаясь справиться с чувством ужаса и гнева, которые он не имеет возможности выразить, начинает толковать любые действия агрессора в свою пользу. Жертва ближе узнает преступника и в условиях полной физической зависимости от него начинает испытывать привязанность, сочувствовать и симпатизировать террористу. Этот комплекс переживаний создает у жертвы иллюзию безопасности ситуации и человека, от которого зависит его жизнь

Действует защитный механизм, зачастую основанный на неосознанной идее, что преступник не будет вредить жертве, если действия будут совместными и положительно восприниматься. Пленник практически искренне старается заполучить покровительство захватчика. Заложники и преступники лучше узнают друг друга, и между ними может возникнуть чувство симпатии. Пленник знакомится с точкой зрения захватчика, его проблемами, «справедливыми» требованиями к властям. Жертва начинает с пониманием относиться к действиям преступника и даже может прийти к мысли, что его позиция – единственно верная. В конечном итоге заложник в подобной ситуации начинает оправдывать поведение преступника и может простить ему даже то, что он подвергал ее жизнь опасности. Часто пленники начинают добровольно содействовать захватчикам и иногда противиться попыткам их освобождения, т.к. понимают, что в этом случае велика вероятность погибнуть или пострадать, если не от рук преступника, то от лиц, пытающихся их освободить. Заложники боятся штурма здания и насильственной операции властей по их освобождению больше, чем угроз террористов

Эти поведенческие признаки проявляются в тех случаях, если преступники после захвата только шантажируют власть, а с пленниками обходятся корректно. Но не всегда.

Автором термина «стокгольмский синдром» является известный шведский криминалист Нильс Бейерт (Nils Bejerot), оказывавший помощь полиции во время захвата заложников в Стокгольме в 1973 году и введший этот термин в «обиход» во время анализа ситуации. Американский психиатр Франк Очберг (Frank Ochberg), оказывавший консультативную помощь правоохранительным структурам в ситуациях с захватом заложников, был первым, кто в 1978 г. серьезно занялся изучением этого явления и пришел к выводу о том, что данное поведение заложников необходимо обязательно учитывать при разработке операций по освобождению заложников. Широкое использование термина «стокгольмский синдром» в практике деятельности антитеррористических подразделений связано с именем специального агента ФБР Конрада Хасселя (Conrad Hassel). Сам же механизм психологической защиты, лежащий в основе стокгольмского синдрома, был впервые описан Анной Фрейд еще в 1936 году, когда он получил название «идентификация с агрессором». Стокгольмский синдром - отражает «травматическую связь», возникающую между жертвой и агрессором в процессе захвата и применения или угрозы применения насилия.

Вследствие видимой парадоксальности психологического феномена, термин «стокгольмский синдром» стал широко популярен и приобрел много синонимов: известны такие наименования, как «синдром идентификации заложника» (англ. Hostage Identification Syndrome), «синдром здравого смысла» (англ. Common Sense Syndrome), «стокгольмский фактор» (англ. Stockholm Factor), «синдром выживания заложника» (англ. Hostage Survival Syndrome) и др.

Стокгольмский синдром проявляется в виде одной или нескольких фаз:

1. У заложников развиваются положительные чувства по отношению к своим похитителям.

2. У заложников возникают негативные чувства (страх, недоверие, гнев) по отношению к властям.

3. У захвативших заложников преступников развиваются положительные эмоции по отношению к ним.

В ведении переговоров при захвате заложников одной из психологических задач сотрудников правоохранительных органов является поощрение развития у заложников первых двух фаз проявления стокгольмского синдрома. Это предпринимается в надежде наступления третьей фазы, развития взаимной симпатии между заложниками и захватчиками с целью увеличения шансов заложников на выживание, т.к. приоритетной задачей является спасение жизни заложников, а уж потом все остальное.

В той или иной степени этот синдром присутствует и в других ситуациях полной физической зависимости от агрессивно настроенной личности, например, военных карательных операциях, при взятии военнопленных, лишении свободы в тюрьмах, развитии авторитарных межличностных отношений внутри групп и сект, похищении людей с целью обращения в рабство, шантажа или получения выкупа, вспышках внутрисемейного, бытового и сексуального насилия. Проще говоря, это эмоциональная привязанность жертвы к своему палачу. В быту также не редко возникают ситуации, когда женщины, перенесшие насилие и остававшиеся некоторое время под прессингом своего насильника, потом влюбляются в него. Это проявление тёплых чувств к агрессору - одна из модификаций пресловутого синдрома.

Однако проявления синдрома довольно часто можно наблюдать в обычной жизни, а не только в эпизодах преступного насилия. Взаимодействие слабых и сильных, от которых слабые зависят (руководители, преподаватели, главы семейств и др.), часто управляется сценарием стокгольмского синдрома. Механизм психологической защиты слабых основан на надежде, что сильный проявит снисхождение при условии подчинения. Поэтому слабые стараются демонстрировать послушание с целью вызвать одобрение и покровительство сильного:

И если сильные помимо строгости проявляют к слабым еще справедливость и человечность, то со стороны слабых помимо страха, как правило, еще проявляется уважение и преданность.